Вернуться в глубокий тыл с передовой – обладатель "Золотого креста" откровенно рассказал о своих двух годах войны и адаптации к спокойному Аккерману

2 комментария 53055 просмотров

Вы можете выбрать язык сайта: Українська | Русский (автоперевод)


Полномасштабная война изменила жизнь каждого из нас. Но больше всего ее ощущают наши защитники, которые ежедневно смотрят в глаза смерти в борьбе с коварным врагом на самой линии столкновения. Как это - в течение долгих месяцев находиться под прицелом окупантов, а после, едва не погибнув на передовой, вернуться в глубокий тыл, где жизнь бьет ключом, "Бессарабии INFORM" рассказал защитник Украины Виталий Адрощук, который из-за ранения дислоцируется на Белгород- Днестровщине.  


Знакомство:

Виталий Адрощук наш земляк – одессит. Танкист. Недавно отметил свое 48-летие. Когда-то выбрал для себя профессию строителя и долгие годы работал по этой специальности. Но в 2021 году подписал контракт с Вооруженными силами Украины, а после полномасштабного вторжения России воевал сержантом в «горячих» точках в составе 56 отдельной мотопехотной Мариупольской бригады. Награжден почетным нагрудным знаком Главнокомандующего ВСУ «Золотой крест». На войне получил ранение, из-за которого больше не может служить в местах, где ведутся активные боевые действия, и проходит службу в Белгород-Днестровском РТЦК и СП.

Во-первых, спасибо, что согласились пообщаться и поделиться своими воспоминаниями. Расскажите, почему в 2021 году Вы решили присоединиться к рядам ВСУ?

─ Решающим, по-видимому, стало понимание того, что нужно что-то менять в жизни. Ситуация в стране привела к тому моменту, что нужно было что-то кардинально менять.

─ Это очень ответственный момент, это все-таки армия.

─ Да, но я же служил и знал, что такое армия. Потому для меня это было сознательное решение. Взял отношение, прошел медкомиссию. И так и попал.

─ Расскажите, где Вас застали первые месяцы полномасштабного вторжения?

─ Мне кажется, все догадывались, что война будет. Не сегодня, да завтра. И все равно, первые месяцы было тяжело. Особенно нравственно тяжело было. Первые месяцы мы были на Донецком направлении, потом поехали в Черкассы. Получили новую технику, а уже в июне (2022 ─ ред.) мы попали прямо на войну, скажем так. Первый штурм, в котором участвовал, был на Новодонецком направлении. В этот день среди наших двое погибли. Могло быть и больше, но нам удалось выйти. Там мы были где-то три-четыре месяца, а потом нас перебросили на другие направления, в некоторых населенных пунктах мы помогали пехоте.

─ Виталий, как Вы получили ранения? Как все серьезно?

─ Это мое не первое ранение. На Донецком направлении мы как-то шли на штурм и взорвались. Так сложилось, что мы зашли одним танком: я как командир, механик, наводчик: они (русские войска ─ ред.) по нам стреляли, мы – по ним. Они у нас, как «горохом», бросались, лупили из всего, что у них есть. Но взорвались на минах. Ребята из пехоты бросились спасать нас, за что им огромная благодарность. Поддержали нас огнем и помогли отойти. Была контузия, но, слава Богу, все тогда остались живы. Это был мой первый госпиталь. А второй раз на пехотной мине взорвался. Это было в марте этого года. Никогда бы не подумал, что меня спасут наши армейские зимние таланты (берцы – ред.). Там есть металлическая пластина и, когда я передней частью наступил на лепесток мины, то основной удар пошел наружу, а мне пробило ногу и поломало пальцы – и все. Хорошо, что мы вдвоем были – я и командир другого взвода. Он мне помог, так что нам удалось дойти до наших ребят из аэроразведки. Они уже вызвали свою машину, меня забрали и в эвакуацию, в госпиталь. Потом уже лечился в Днепре, затем направили в Ровно, а на реабилитацию уже отправили домой. Из-за знакомых нашел хороший реабилитационный центр, где-то месяц там лечился.

─ А как попали в Белгород-Днестровский?

─ Направили меня в роту, куда попадают после ранений, около месяца пробыл там. Затем приехали представители Одесского ТЦК. Я записался, но не надеялся так быстро попасть на службу в какой-нибудь ТЦК. Но попал даже в первую партию. Теперь потихоньку служу здесь. Пока нужно будет еще ВЛК проходить, потом на МСЭК, что они скажут.

─ Ощущали ли Вы поддержку от своих сослуживцев?

─ Ребята мои звонили, ротный тоже. Узнавали, как я.

─ После всего пережитого на фронте не было сожаления, что приняли решение пойти служить в армию?

─ Нет. Сожаления не было. Даже после всего, что видел и чувствовал, ни разу не пожалел о таком решении.

─ Что для Вас было самым сложным на войне? С чем нельзя смириться?

─ Справиться можно со всем. Самое тяжелое – это терять своих ребят. Минуты назад еще общались, планы себе выстраивали. А потом – выходишь в бой, а приходишь – человека уже нет. Ее уже не вернешь. В самые первые дни у нас погиб ротный. К сожалению, мы пропустили одного вражеского гранатометчика. Ротный загнал машину под мост, чтобы посмотреть обстановку. А здесь гранатометом прямо в спину. Да, это очень тяжело. Он был золотым человеком, реально офицером с прописной буквы. Всегда стоял горою за людей своих. Провели его в последний путь в закрытой гробу, отдали уважение, почетный салют… Потом еще были потери – кто-то погиб, кто-то пропал без вести, кто-то попал в плен. Из моего экипажа ребят тоже уже нет. Я был в госпитале, потом узнал, что во время штурма серьезное ранение получил наводчик. Его пытались спасти, в скорой три раза становилось сердце, но удавалось его «запустить», но на четвертый уже не вышло… Еще один парень из моего экипажа также погиб во время штурма. Это тяжелее всего. А что другое? Есть задачи… Ко всему привыкаешь. Первые месяцы было тяжело, потому что пока войдешь в путь, наберешься опыта. Но со временем опыт приходит. В начале полномасштабного вторжения кацапы действительно уничтожали многие наши техники, но потом мы получили новую, и впоследствии хорошо им отомстили.

Вернуться в глубокий тыл с передовой - обладатель "Золотого креста" откровенно рассказал о своих двух годах войны и адаптации к спокойному Аккерману

─ Присутствует ли страх, когда идешь в бой?

─ Страх есть перед каждым выездом. В любом случае есть ужас. Однако, когда уже начинаешь «работать», он просто исчезает, его не замечаешь. Все происходит на интуиции и адреналине. В тебя стреляют, ты стреляешь – и просто нет времени думать о чем-то. Когда уже задумываешься, понимаешь, где ты был и что пережил. А вообще первый бой все показывает. Когда ребята приходят с первого боя, понимаешь, что они железобетонные! Конечно, для кого-то это тяжелее. Но есть воины, которые до последнего готовы разгромлять врага.

─ Изменила ли война Ваши взгляды на жизнь?

─ Очень изменила. Сильно стало раздражать безразличие некоторых людей, гражданских. Это касается не только отношения к войне, но и друг к другу, к другим людям. Сейчас всем тяжело, но некоторые позволяют себе делать вещи, ставя себя выше других. Уважение должно быть друг к другу. Нельзя не учитывать того, что люди устают. И мы, военные, устаем, но и гражданские тоже. И все равно, безразличие – это очень опасно, особенно сейчас. Хорошо, что это не всегда и не всюду происходит, но лучше, чтобы этого в нашем обществе вообще не было.

─ Соглашаюсь с вами. В эти непростые времена мы должны поддерживать друг друга. Ощущается ли с вашей точки зрения такая поддержка от людей? Существуют ли барьеры между военными и гражданскими?

─ Конечно, многие понимают, что сейчас делают военные, для чего, и поддерживают, кто как может. Но есть и другие, от которых можно услышать "Какая разница", "Мы тебя туда не посылали" и в таком духе. К сожалению, они есть и в нашем регионе. И хуже всего, что они и вряд ли что-нибудь поймут, как ты им не объясняй. Какие они были до вторжения, так они и остались. Трудно это пока изменить. Кроме того, невозможно принять то, что есть молодые мужчины, которые «убивают» себя употреблением алкоголя или наркотиков, пока другие ребята отдают свою жизнь, защищая свою землю. Когда видишь такое, чувствуешь очень большой барьер. Я думаю, со временем это изменится, не может не измениться. Сейчас дети, которым удалось пережить все страхи войны, вырастут уже другими, с другими понятиями. Жаль, что им вообще пришлось увидеть войну. Многие остались сиротами, некоторые искалечены. Но они как раз уже и будут мыслить по-другому, понимая, кто виноват в их поломанном детстве. Главное сейчас – победить, чтобы они могли жить в свободной стране.

─ Когда Вы увольняли наши населенные пункты, какое отношение местных к украинской армии было на деоккупированных территориях?

─ Когда заходили на деоккупированные территории, видели поддержку. Некоторые люди нам действительно помогали. Конечно, были и такие, что улыбались в лицо, а на самом деле за спиной говорили совсем другое, так называемые «ждуны». Они, к сожалению, есть повсюду, но особенно там. Не надо далеко ходить – сегодня ночью нанесли удар по Одессе. (разговор проходил 25 сентября – ред.), а уже утром какая-то местная написала на странице «слава ониксам». Как такое возможно – она же одесситка, живущая в этом городе. Это возмущает! Не говорю уж о корректировщиках – местных. Они словно не понимают, что ракета не выбирает – может прилететь и в их дома. А вообще коварство врага не имеет предела. Нельзя даже понять, когда наносят удары по энергетике, другой инфраструктуре, но когда еще и по жилым домам прилетает, это вообще не поддается пониманию. Сегодня под удар попала гостиница «Одесса», которую все знают.

─ Да, очень тяжело смотреть кадры с разрушенной «Одессой». У всех жителей региона есть свои воспоминания по этому месту.

─ Скажу больше, у меня вообще с этим зданием особые воспоминания. Когда-то участвовал в ее строительстве.

─ Виталий, расскажите о своих ощущениях после того, как вернулись в относительно спокойный регион.

─ Знаете, первую неделю пугала тишина. Когда там 24/7 стучит, и ты понимаешь, что это такое: идет война, обстрелы, бои, а тут – тишина. Сначала не понимаешь, перестроиться очень тяжело. Возможно, кому-то кажется, что приехал оттуда, то все можно расслабиться. Но нет, мозг постоянно работает, мнения разные. Понемногу привык.

─ На Вашу судьбу выпали непростые события, защищая нас от врага. Скажите, как это – чувствовать себя защитником Украины?

─ Так это моя обязанность! Ты защищаешь свой дом, по-другому, по-моему, и быть не может. Тобой могут гордиться твои родные, близкие, а ты до конца исполняешь свой долг, защищаешь свою землю. К тебе пришел враг и наставил оружие. Ты не будешь молчать, «лапки вверх». Мы не сдаемся. Нет, не дождутся! Не сдадимся! И враги прекрасно понимают, что скоро придет их конец, потому и «беснутся». Единственное возможное их преимущество – это количество, но качество – такое себе. Мы же видим, как постепенно мы отвоевываем свое, как уменьшается их Черноморский флот, уничтожаются их самолеты. Мы ведь не остановимся!

Вернуться в глубокий тыл с передовой - обладатель "Золотого креста" откровенно рассказал о своих двух годах войны и адаптации к спокойному Аккерману

─ Как считаете, в чем такая сила украинцев?

─ В единстве. Вот смотрите, до войны сколько было недоразумений разных. А полномасштабное вторжение началось – все собрались в один массивный кулак. И при чем без разницы было, из какой ты партии, какая религия. Люди последнее отдают, чтобы разгромить врага. Волонтеры помогают, простые люди помогают.

─ Нет ли разочарования, что не всегда есть такая поддержка от людей, порой появляющихся сообщения об уклоняющихся, которые пытаются сбежать?

─ Это нельзя назвать разочарованием, скорее, непониманием, временами возмущения. Но с этим нужно бороться, надо искоренять такое отношение. Война рано или поздно закончится, воины вернутся домой, тогда и будем более активно бороться с коррупцией, с несправедливостью. Приятно сейчас хорошо работают пограничники, четко проверяют всех, кто пытается выехать за границу, «снимают» таких уклонян с рейсов. Впереди после Победы еще очень много работы, особенно в Донецкой, Луганской областях. Людям, которые сейчас в оккупации, равно как и россиянам, просто «промывают мозги», ломают психику детям. Еще с 2014 года по российскому телевидению рассказывают какой-то бред, но хуже всего, что они в это верят. Работы будет много, но хочется верить в лучшее.

─ А каковы Ваши планы после Победы, чтобы Вы хотели лично для себя?

─ Продолжу жить! Возможно, вернусь к работе строителя, ведь после победы нам придется восстанавливать страну, восстанавливать разрушенные города. А может быть, продолжу службу в армии. Пока еще даже не задумывался над этим. Сначала нужно одержать Победу. Если говорить о личных желаниях, очень хочу поехать в Карпаты. Я там уже был, но просто влюбился в этот край, в эти горы. Мы как-то были там летом и попали как раз еще и на мой день рождения ─ 1 сентября. Там просто шикарно. Всё это будет, когда мы победим. Хотелось бы, чтобы это произошло, как говорится, еще вчера.

─ Благодарю Вас за откровенный разговор! Берегите себя!

─ Итого к Победе!

Беседуя с такими воинами, настоящими защитниками, как Виталий Андрощук, даже после всего пережитого, не теряют своего оптимизма и веры в Украину, ее будущее, становится понятно, что Победа обязательно будет. Она будет горькой, ведь многие из наших соотечественников ее уже никогда не увидят, отдав свои жизни – кто-то в борьбе за свободу, кто-то во сне во время ракетных атак, кто-то днем, идя на работу или в бытовых делах. Но теперь мы знаем – дух и веру украинцев невозможно сломить никакими атаками. Нас защищают настоящие Герои, воины, ни на мгновение не сомневающиеся в своем выборе, поэтому нам остается всеми силами их поддерживать, чтобы как можно скорее выбить врага из родной земли. Слава Героям Украины!

гость

2 комментариев
старый
новый Популярные
Межтекстовые отзывы
Сообщение против комментария
Екатерина
Екатерина
7 месяца назад

Слава Богу, что есть такие люди! Крепкого здоровья нашему защитнику! Спасибо, что боретесь за нас!

Мелания Ланова
Мелания Ланова
7 месяца назад

Скорейшего выздоровления после ранения! Берегите себя! Вы наши Герои!

2
0
Поделитесь своим мнением на этот счет в комментариях под этой новостью!x