Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах – в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.

0 комментариев 60129 просмотров

Вы можете выбрать язык сайта: Українська | Русский (автоперевод)


Каждую четвертую субботу ноября в Украине чтят три голодомора 1921-1923, 1932-1933 и 1946-1947 годов. В этот день принято посещать братские могилы, организовывать тематические встречи, участвовать в общенациональной акции «Зажги свечу памяти», чтобы не забыть эти страшные трагедии в истории Украины. И если такие мероприятия обычно проходят раз в год, то для уроженки села Главаны Арцизской общины Болградского района, уже достаточно известной художницы в Европе и Америке, исследование проблемы голода стало жизненным назначением. Толкающая молодую талантливую женщину на то, чтобы вот уже более 13 лет шевелить не самые приятные события прошлой эпохи и посвящать этому практически все свое время, Йона Тукусер откровенно поделилась с журналисткой «Бессарабии INFORM».


Йона Тукусер – бессарабская болгарка, родившаяся 5 марта 1986 года. Ее предки – выходцы из болгарского города Главан, которые переселились в Бессарабию в первой половине девятнадцатого столетия. Иона окончила факультет изобразительного искусства в Измаильском гуманитарном государственном университете, а затем факультет живописи в Национальной академии искусств в Софии (Р. Болгария), где получила степень бакалавра и магистра живописи. Обитает и работает в Риме, Нью-Йорке, Софии и Лондоне. Часто приезжает в родную деревню, где «черпает энергию, силу и темы для своих работ». Картины из ее проекта "Голод" были представлены в Национальной галерее Болгарии "Квадрат 500". Он – художественная интерпретация исторических событий в СССР в 1921-1923, 1932-1933, 1946-1947 годах, обнаруженных художницей в архивах, документах, воспоминаниях очевидцев. Через него художница доносит миру тот ужас, который пришелся на ее земляков. Она – автор статьи «Проекция метамодернистского метода исследования голода в Бессарабии в 1946–1947 годах, запечатленного в исторической живописи», написанная на базе собранных автором материалов во время пребывания в Бессарабии в 2018 году, а также недавних засекреченных официальных документов. Эти воспоминания увековечены в ее документальном короткометражном фильме «Антропофаг», который она продолжает отправлять на всевозможные международные кинофестивали, и в одноименном музыкальном альбомы. Но и этого, похоже, ей мало. Интересный факт: родовое прозвище Иона носят некоторые члены семьи Тукусер (такие родовые прозвища имеют много болгар). Отсюда и имя Ионы. Кстати, с иврита это имя переводится как голубь. И Иона действительно голубь – голубь правды, которую несет миру. А теперь это еще и правду о последствиях войны в современной Украине.

Отправная точка – фотография из журнала «Родина»

Оно, кто или что впервые послужило тому, что тема голода заняла практически всю вашу жизнь и все ваше творчество?

– Этому послужили несколько предпосылок. Впервые я столкнулась с темой голода, когда училась в 5-м классе, в середине 90-х. На уроке истории учитель показал нам фото с каннибалами и рассказал о страшном голоде в Украине и Советском Союзе. До этого в моей семье об этом не говорили. Ни одна семья не говорила об этой великой трагедии – возможно, это был защитный рефлекс. Эту самую фотографию я одной из первых потом воспроизвела на холсте. На ней изображены бабушка с дедушкой, продающими человеческое мясо на рынке в Поволжье в 1921 году, где также был в то время голод. Снимок был сделан в момент их задержания милицией, но опубликован был впервые только в 1990 году в журнале «Родина». Это поразило меня до глубины души. Второй предпосылкой, усилившей мой интерес к изучению голода, стало домашнее задание того же учителя истории. Мы должны расспросить своих бабушек и дедушек о том, как они пережили голод 1946-1947 годов в Бессарабии. И мои родные впервые заговорили по этой теме. Они рассказывали мне ужасные вещи – как вся деревня голодала, как ели собак и кошек, и как все, кто ел кошек, умирали. Они рассказали мне, что люди волочились по дорогам обессиленные, как призраки, падали и умирали на месте.

Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.
Иона и ее репродукция фото из журнала "Родина"

– Осмеливаюсь предположить, что была и третья предпосылка?

– Да, и она лишь усилила мое желание найти и увековечить правду о голоде, особенно в Бессарабии в 46-47 годах, о которых мы до сих пор еще знаем несправедливо мало. Дело было в 2017 году. К тому моменту я жила уже в Риме, создала свой проект «Голод» – первую серию картин, написанных на основе найденных мной архивных документов в Измаиле, Одессе, Болгарии, Румынии. А здесь меня приглашают в родной Измаильский университет на научную конференцию, посвященную голоду 1946-47 годов в Бессарабии, в которой я приняла участие с помощью телемоста из Италии. Ее итогом стала совместно написанная научная статья о моем проекте с одним из профессоров вуза. Некоторое время спустя я приехала в Украину и посетила университет в Измаиле, где мне сообщили, что наша статья уже опубликована. Но она же и стала предметом спора некоторых преподавателей, непосредственным свидетелем которого стала я сама. Спорили они о репродукции той же фотографии из журнала "Родина". Я услышала, как один из преподавателей опровергал мои доказательства по поводу того, что в Бессарабии в 46-47-м были случаи каннибализма, которые имели место в 21-23, 32-33 годах в Украине. Он обвинял меня в том, что я сама придумала этот миф. Меня оскорбили не их обвинения, а то, что преподаватели, ученые отрицали этот факт, даже не сделав соответствующего исследования. В их глазах я чуть не выступала известным испанским художником Гоя эпохи романтизма, действительно изображавшим на своих полотнах мифы. Например, Сатурна, пожирающего своего сына. Но я не Гоя, я пишу картины на основе исторических фактов, то есть работаю с архивами, провожу исследование. И для меня важно вдохновиться от самого документа и передать на самом деле историю. Вот тогда во мне впервые возникло непреодолимое желание защитить истину во что бы то ни стало. Это подвинуло меня на то, чтобы самой провести исследования в этой области как ученый, как историк. Я задалась целью найти ответ – был ли в Бессарабии каннибализм в 46-47 годах. А, может, действительно, это слухи?

Опровергая миф о правде

Где и как вы стали искать истину?

– Через год, в апреле 2018-го, я вернулась в Украину и, вооружившись видеокамерой, начала записывать интервью со старожилами в болгарских селах Бессарабии, которые рассказали мне, что действительно творилось в 1946-1947 годах. В разговорах они рассказывали, как пережили Вторую мировую войну, после которой начался голод. В конце интервью я задавала свой главный вопрос, ради которого тогда и приехала: а был ли в Бессарабии каннибализм? И я ужаснулась не столько подтверждением наличия его, а теми масштабами вынужденного людоедства в Бессарабии в период совершённого сталинским режимом голода. То есть, где-то там, в университете, меня убеждали люди с высокими научными званиями, что каннибализма не было вообще, это слух и выдумки, но, к сожалению, я обнаружила подтверждение противоположного. Я даже не подозревала о такой масштабности трагедии. Это подтверждал каждый из моих интервьюированных в каждом из тринадцати деревень, где я этот вопрос задала более 80 очевидцам. У некоторых из этих сел были единичные случаи, а у некоторых носили массовый характер. И вот что интересно: тогда, в 2018-м, в моем родном селе Главаны говорили, что это был единичный случай, а сейчас, снова находясь здесь для исследования, я слышу уже совсем другое. Буквально на прошлой неделе я узнала, что таких случаев было три. Выходит, что процентное соотношение, указанное мной в научной статье 2018-го, неправильно. Масштаб трагедии был, как минимум, втрое больше. О чем говорится? Что даже за многие годы люди не хотят об этом вспоминать, рассказывать. Они хотят, чтобы это было стерто из нашей исторической памяти. А мы не знаем, как об этом спросить. Кое-кто с 2018 года продолжает и сегодня молчать.

– Я правильно поняла: Вы вернулись в Украину, чтобы продолжить исследование?

– Да, сейчас я нахожусь в Главанах и продолжаю работать в этом направлении. Но теперь я полностью сосредоточилась на голоде в Бессарабии. Ему будет посвящена последняя серия полотен проекта «Голод». Это монументальные картины – некоторые до пяти метров в ширину. Буду писать, пока тепло. А где-то в декабре снова отправлюсь с видеокамерой в экспедицию по тем селам и городам Бессарабии, которые я не охватила в 2018-м. Медлить нельзя – не так много осталось в живых очевидцев той трагедии. Все эти воспоминания станут второй частью моей первой исследовательской статьи, где я более подробно рассмотрю последнюю стадию, в которой находился человек, переживающий голод, те патологические химические процессы не только в его организме, но и в мозговой системе, которые приводили людей к безумию и заставляли прибегать к антропофагии (каннибализму). А еще мне важно расспросить у людей о том, как выглядели истощенные голодом люди, дети, какой у них был взгляд, походка, движения. Потому что намерен передать все это в своих художественных работах. Ибо важно не просто не забывать о той трагедии, а вернуть эмоциональную память. Также я хочу дополнить свой первый документальный фильм «Антропофаг» новыми видеодоказательствами из уст очевидцев и их потомков и сделать его полнометражным.

У вас и альбом есть музыкальный одноименный. Как он создавался?

– Когда у меня были проблемы с деньгами на краски, я начала писать инструментальные композиции. Писать музыкой тоже можно (улыбается, – авт.). В моем творчестве вообще часто повторяется одно и то же, но в разных интерпретациях. Это научные статьи, фильм, музыка. Все они об одном. Через звук же я постаралась воспроизвести ужас голода 1946-1947 годов – эту мрачную атмосферу и то, как реагировал человек в этой античеловеческой среде – как чувствовала себя мать, чей ребенок умер от голода, происходившего с мозгом многострадального человека… Так называемая голодная шизофрения. Каждая композиция альбома – это вибрации рассказов из документального фильма Антропофаг. Они сопровождают мои выставки картин, позволяя посетителям почувствовать порывы чувств, страдающих болезненным голодом людей. Эти звуки – не просто отражение прошлого; они также являются предупреждением о настоящем и будущем.

Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.
Иона на кладбище в своем родном селе две недели назад. Фото Mihaela Aroyo

Преступления без наказания всегда повторяются

– Кстати, о настоящем известно, что рядом с вашими полотнами о Голоде 46-47 лет появилась картина с историей мальчика Ильи из современного, обожженного войной Мариуполя…

– Написанием этой истории я вдохновилась после того, как услышала ее в СМИ. Шестилетний мальчик Илья из Мариуполя, родители которого были убиты в первые дни войны в Украине. Этот малыш остался в блокадном городе не только без самых близких людей, но и без еды. И, находясь в бомбоубежище, от голода он начал есть игрушку своего друга, чтобы не умереть. Когда город уволили украинские защитники, Илья нашел семью в Киеве. Да, все хорошо у малыша. Но это повторилось. Вновь повторилось преступление против человечности в нашей стране. И повторилось оно, я считаю, потому что в свое время советский режим остался фактически безнаказанным за массовое истребление людей голодом. Зло должно быть наказано, поэтому я отправила эту картину Главному прокурору в Гааге, сопровождая ее письмом, в котором прошу принять во внимание историю о мальчике Илье. Я высказала просьбу, чтобы при расследовании преступлений России против Украины приняли во внимание и такие истории, когда человека ставят в бесчеловечные условия выживания.

Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.
Та же картина-история мальчика Ильи из блокадного Мариуполя. «Я был так голоден, что ел игрушку моего друга»

Как вы считаете, достаточный ли отзыв в людях, которые знакомятся с вашими картинами, а теперь еще и фильмом, находят плоды вашего творчества?

Когда я делала выставку в Национальной галерее в Софии, я часто присутствовала в зале, и многие даже не знали, что я автор картин. Я наблюдала за посетителями, мне было интересно, как они смотрят на мои работы, как реагируют на них. И для меня стало большим откровением видеть, как пожилой мужчина плачет перед моими картинами. Плакали и женщины, но чтобы мужчины. Потом, когда мы начинали транслировать мой фильм, многие убегали, не могли его присмотреть до конца, хотя это была короткометражка. Они были с ужасом. Другим еще удивлением стало видеть большой интерес к моему творчеству со стороны молодого поколения – студентов и школьников. Они, напротив, не хотели уходить. На каждой картине есть табличка с ее описанием, а также цитата очевидца, по которой я воспроизводила историю. Так что дети на выставке читали все истории. А школьники, я говорю вам честно, два часа не покидали зал. Они задавали мне множество вопросов. Это тоже поразило. Приятно поразило, ведь для меня это величайшая радость и благодарность, как творца, увидеть такую ​​искреннюю реакцию на мои картины.

Как вы сами считаете, уходя с вашей выставки, фильма, что-то меняется в сознании молодых людей, или, как говорится, сытый голодного все равно никогда не поймет?

– Непременно меняется. Приведу пример. Это была выставка моих картин в Болгарии в 2022 году, когда на Украине уже шла полномасштабная война. Знаете, что сказали мне после нее посетители? Они признались, что теперь понимают, почему украинцы так яростно, так безумно противятся войне. «Ведь украинцы прошлого века трижды пережили самый страшный голодомор», – делали они вывод. Для них – болгар Болгарии, которые услышали, о каких вещах повествуют бессарабские болгары, о Голоде в Бессарабии – это стало ужасным открытием. Потому что раньше в Западной Европе мало кто знал о масштабах трагедии, которую пережили украинцы, как это было на самом деле.

На темном лучше видно светлое

Иона, уверена, многим интересно, а есть ли в Вашем творчестве работы в более светлых тонах, какой-то просвет в этой тьме под названием «голод»?

– Параллельно я работаю еще над проектами, которые называются «Время» и «Корень». Но так или иначе они все равно связаны с Бессарабией, с увековечением ее истории. Например, в проекте «Время» я рассматриваю бессарабскую семью как дом, как солнце, как костер, вокруг которого мы все крутимся. Даже когда у каждого начинается своя жизнь, у нас остается ядро, которое нас всех объединяет, – это наш дом. А проект «Корень» – это совсем мое личное, в нем я хочу передать мою личную трансформацию, это уже автопортрет. Он о том, как я – девушка из села, крестьянка, которая помогает родителям на огороде, в поле, в уходе за животными и птицей, переживаю личную трансформацию – начинаю жизнь в большом городе, сначала в Болгарии, затем в Риме, Лондоне, Нью -Йорке. То есть просвет, как вы говорите, в моем творчестве есть. Скажу больше, этот просвет есть и в моих картинах, посвященных голодомору. Ведь я изображаю не только самую трагедию, ее страшную правду, но и передаю стойкость людей, переживших голод.

Что Вы называете стойкостью?

– Тот факт, что они не изменили себе. То есть они не просто выжили, а нашли способ, чтобы не изменить своим моральным ценностям. Даже в самых экстремальных, страшных условиях, они успевали остаться человеком. Вот в чем просвет. Я и сегодня не перестаю восхищаться их умением выжить вопреки, устоять во зло врагу – вот это сила духа, она и важна во всей истории, в этом проекте. Важно понимание тех, кто отказался поступать в колхозы за кусок хлеба. Ведь таким образом они не умерли, а просто избрали свободу. Те более сотни людей, погибших от голода 1946-1947 годов в Бессарабии – не жертвы, а непокоренные герои. Об этом нужно помнить.

– Скажите, проект «Голод», он когда-нибудь закончится? Сколько вы сами себе дали на него времени?

– Считаю, что с этим проектом можно работать всю жизнь, и жизни одного не хватит. Но у меня могут быть последователи, которым бы я могла научить, передать свой опыт, чтобы они продолжили мое дело. В настоящее время «Голод» – центральная линия в моем творчестве. Потому что, повторюсь, голод – это преступление против человечности, которое нельзя допускать в дальнейшем. Мы сегодня видим молодых людей, которые в разных странах снова увлекаются идеями коммунизма, для них это хорошее и справедливое общество. Но они видят только одну сторону и не знают всей истины. Поэтому своей миссией я как раз и считаю раскрыть эту правду о коммунизме и не дать им создать то, что пришлось пройти нашим прабабушкам и прадедам. Тем более что поводов для беспокойства очень много сейчас.

Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.

От редакции. Художница Йона Тукусер обращается с просьбой к нашим читателям. Для концептуального оформления новых монументальных полотен ей нужны старые балки, которые станут рамами для картин. «Я с удовольствием приму их в подарок, а вместо этого увековечиваю на раме имя дарителя», – попросила Йона.

Фото и фильм «Антропофаг» с украинскими субтитрами предоставлен Ионой Тукусер

Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.
Фото Mihaela Aroyo
Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.
Фото Mihaela Aroyo

Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки. Страшный голод в Бессарабии, достигавший каннибализма: о заморенных годах - в интервью с невероятной Ионой Тукусер, которая посвящает жизнь установлению истины с помощью картин, фильмов и музыки.

 

Комментарии закрыты.