"На Луганщине и Донетчине рады нашим военным, ведь разочаровались в русском мире": из первых уст Защитника, который после фронта служит в Аккермане, - о войне и условиях Победы

0 комментариев 34317 просмотр

Вы можете выбрать язык сайта: Українська | Русский (автоперевод)


В Украине продолжается полномасштабная война, а наши защитники самоотверженно и мужественно продолжают бороться ежедневно долгожданную Победу. Бессарабия INFORM снова общалась с одним из таких смельчаков, который добровольцем стал в ряды Вооруженных Сил, чтобы помочь своей стране выгнать оккупанта с собственной земли. Александр Дегтяренко ─ 44-летний одессит, который в начале полномасштабного вторжения не смог остаться в стороне и стал на защиту Украины, воевал в самых «горячих» точках, а после ранения продолжил службу в Белгород-Днестровском РТЦК и СП.


─ Благодарю Вас за то, что стали на нашу защиту в борьбе с коварным врагом и согласились пообщаться. Расскажите немного о своей жизни до войны и о том, как Вы попали на фронт?

─ Когда-то, как и многие другие мужчины, проходил срочную службу в армии. Потом работал по гражданским профессиям – на строительстве, затем таксистом. Есть семья. Когда началась полномасштабная война, стал вопрос, что делать дальше. Уезжать и прятаться я не собирался. В этом вопросе меня поддержала и жена, которая тоже сказала, что здесь ее дом, здесь она выросла и покидать его не будет. За свою жизнь я сделал вещи, которые должен, как говорится: посадил дерево, построил дом, родил сына. Пришло время встать на защиту Родины. Когда начали атаковать нефтебазу, увидел, как над моим домом летят вражеские ракеты. Понял, что мое место вне дома, не в тылу, а на фронте. Поэтому пошел в военкомат, чтобы стать добровольцем. Жена поначалу была немного в шоке, но поддержала мой выбор. В дальнейшем, когда был в "горячих" точках, честно ей признался, где я нахожусь. Успокоил, что по возможности буду выходить на связь, там ведь не всегда он есть.

– Где Вы дислоцировались?

Сначала воевал на Донецком направлении в составе 56 Мариупольской бригады. Там были до Нового года. Затем нас вывели на укомплектование в Запорожскую область, где пробыли полтора месяца. Далее – снова в зону активных боев. Несколько месяцев назад, как ограниченно пригодного, меня перевели в местный РТЦК. Были ранения, несколько контузий, начались проблемы с позвоночником.

─ Расскажете, как получили ранения?

─ Да. Пришел приказ занять соответствующую позицию. Наши ребята отразили эту позицию, и нам нужно было ее удержать. У нас был отдельный пулеметный взвод – это крупнокалиберные пулеметы. Мы не штурмовали, а прикрывали фланги. Начали заходить на позиции, нас обрисовал дрон, и начался минометный обстрел. Сам момент попадания я не помню. Уже когда пришел в себя, почувствовал, что меня ранены осколками. Нас было восемь раненых, трое тяжелых. Меня взрывной волной отбросило метров на пять, за насыпь. Уже помню, как нас эвакуировали, после чего я проходил лечение. Было тяжело ходить после ранения. Очень поддерживали и продолжают поддерживать ребята. Мы до сих пор общаемся, в ближайшее время надеемся увидеться. Очень важно в такие времена чувствовать поддержку своих. Повезло мне и с командиром взвода. Молодой парень, 23 года, очень грамотный командир. Вы знаете, от грамотного командования очень многое зависит на войне ─ это сохранившиеся жизни.

─ Зная теперь, что такое настоящая война, изменили бы Вы свой выбор ─ пойти служить?

─ Ни в коем случае не изменил бы. Даже наоборот. Скажу больше, теперь появилось больше мотивации, чем к моменту, когда я принимал решение уходить. Потому что я видел, я знаю и я понимаю ясно, что будет, если они, не дай Бог, придут сюда. Это будет ужасно. От местных из Донбасса и Луганщины много слышал, что они производили еще с 2014 года. Видел, как они «берегут» те регионы, как живется дедушкам и оставшимся бабушкам после прихода «русского мира». Знаете, там и «ждунов» не так уж много. То, что раньше рассказывали, что восточные регионы так сильно хотят россия, ─ нет. Очень многие с самого начала не хотели. Их просто не спрашивали, поставили перед фактом и все. Кто мог себе позволить уехать, тот уехал, а пенсионеры, малоимущие вынуждены были остаться. Ведь все, что у пожилого человека есть, – это его дом. А когда ты уже не молод – ты уже не тот специалист, который приехал в другую местность и устроился на работу. Поэтому люди вынужденно остались, и таких людей нельзя осуждать.

─ А как вообще настроение людей на деоккупированных территориях?

─ Многие люди, процентов, видимо 80, поддерживают нашу армию. В некоторых населенных пунктах, конечно, есть еще и другие. Но в подавляющем большинстве те, кто уже побывал под «русским миром» так названным, даже если когда-то они и поддерживали россиян, после того, как почувствовали все эти ужасы, ждут украинских военных с надеждой. Там даже мне чувствовалось большее уважение к себе, чем в более спокойных регионах. Ведь чем дальше от линии фронта, люди какие-то более безразличны к войне. Часто слышны разговоры: «Я не хочу воевать, но если придут в мой город, тогда я пойду воевать». Но зачем этого ждать? Это уже будет гораздо страшнее, лучше такого никогда не видеть. Поэтому сейчас каждый, кто может держать оружие, должен защищать свою страну. Не за депутатов, не за мажоров, а ради своих семей и будущего детей. Военные, которые на передовой, тоже не вечны. К сожалению, кто-то потерял жизнь, кто-то получил ранение и больше не воюет. Также есть и усталость – полтора года без отдыха. Я до последнего был там, понимая, что пока что смогу что-то делать, буду продолжать. С пулеметом в броне воевать уже не мог, но некоторое время оставался там по специальности водителя. Добровольно никто меня не заставлял.

"На Луганщине и Донетчине рады нашим военным, ведь разочаровались в русском мире": из первых уст Защитника, который после фронта служит в Аккермане, - о войне и условиях Победы

─ А как Ваше окружение восприняло Ваш выбор пойти на войну ─ товарищи, друзья?

─ До полномасштабного вторжения в моем окружении было очень много людей. Один из моих ближайших друзей, товарищ с детства, также должен был стать в ряды ВСУ, ушел в военкомат, но ему отказали, не взяли. На то были причины. А так знакомых почти не осталось, они сами где-то потерялись. Жизнь все поставила на свои места. Теперь у меня друзья по всей Украине, с которыми я воевал. Мы общаемся, поддерживаем друг друга. А другие то стыдятся, то ли боятся.

─ Возможно, именно страх остановил их, поэтому они и не пошли воевать? А как для Вас лично присутствует страх на фронте?

─ Страх есть у всех. Он находится. Сначала выходишь на позицию – страшно. Не поверю, если кто-нибудь скажет, что вообще не страшно. Мы все живые люди. Но когда начинается само сражение, прямое столкновение с противником, страха уже нет. Тогда уже работаешь на адреналине. А как по-другому? Страшно, не страшно – нужно. Это нормальное человеческое чувство. Не знаю ни одного, кто бы сказал, что нет страха. Даже самые смелые воины, зная какой «ад» они прошли, все равно чувствуют это. Мы никогда не осуждаем новеньких, пришедших в армию. Хорошо, что пришли. Бывает, что в начале парень со страхом думает о бое, но после второго-третьего становится действительно хорошим военным. И такое бывает. У нас нет какой-то гордыни, что мы воюем. У меня нет лично. Лучше бы я никогда не знал этого, это все равно оставляет свой след.

─ Как повлияла война на ваши взгляды?

─ Взгляды изменились. Смысл жизни стал совсем другим. Сейчас ты начинаешь по-другому ценить многое. До этого было так ─ «пустая трата» времени. А когда ты понимаешь, что это может быть последняя секунда, то иначе видишь эту секунду для себя.

─ Что помогает бороться с врагом?

─ Очень помогает понимание того, что может быть, если мы не будем защищать свою землю. Мы же воюем не за какого-нибудь депутата, которого поймали на взятке. Я уходил за свою страну, за свою семью. Для того чтобы эти ракеты больше не летели над моим домом. Для меня это важно. Враг – там. Сначала нужно победить внешнего врага. Для меня важно, чтобы здесь было тихо, чтобы сюда никто не пришел. Мы хотим жить. Нам не нужен русский мир. Я видел все своими глазами, я такого не хочу.

─ Как думаете, какое будущее ждет Украину после Победы?

─ Мы не сомневаемся в нашей победе! Я думаю, что будут хорошие времена. Что мы станем сильнейшей европейской страной. Какое-то время будет тяжело, не сразу все станет сказочно. Война в любом случае оставит свой след. Стране потребуется время, чтобы восстановиться, а дальше – развиваться. Но я уверен, что мой маленький сын вырастет в классной стране. Независимый, свободный, мирный. Что он будет гордиться своей страной, ее людьми? Это поколение будет сильнее и будет ценить обретенный в такой кровавой войне мир.

─ Что нужно нам, чтобы приблизить Победу?

─ Нужно, чтобы большинство состоятельных мужчин пошли бороться за эту победу. Конечно, какое-то количество останется в тылу, не без этого. Но большинство должно стать оружием. У нас и женщины воюют, иногда даже лучше мужчин. Если человек чем-то полезным занимается и не идет на войну, то это одно, но когда по клубам «отрывается» – здесь простите. Ребятам нужны ротации, ведь какой бы он ни был мотивирован, ему нужен отдых. Есть ребята, которые очень устали. Они храбрецы, они пошли добровольцами. Если говорить о том, что в армию придут немотивированные, если начнут отправлять всех на войну, ситуации бывают разные. Бывали случаи, когда человек, увидев, к чему привел «русский мир», получил такую ​​сильную мотивацию! Пока не увидишь, не поймешь. Но все должны быть в равных условиях. Никто не хотел воевать, но когда так произошло, взял оружие и ушел. Кто-то должен был уйти. Мы – те, кто первыми ушли, дали время людям подготовиться, осмыслить. Сейчас, по сравнению с началом вторжения, уже есть оружие, а раньше выходили с автоматами против артиллерии, но все равно выстояли. Знаете, для меня добровольцы – это люди, которые умеют думать.

─ Насколько ощущается поддержка нашей армии от людей?

─ Чувствуется, где близко к фронту. Но в целом есть поддержка волонтеров, близких. Приятно получать свертки от детей, которые они посылают нам. Приятно, что о нас помнят. Мы радуемся, когда есть любая поддержка! Это все делается для общего блага. Считаю, что сейчас лишнее, когда за бюджетные средства ремонтируют, например, дороги. Особенно если это происходит в близости к линии фронта. Проедет тяжелая техника – и дороги не будет, зачем это делать. Лучше поддержать ребят. Не ко времени дороги. Лучше на военных эти средства распределить, на их нужды. Не делайте дороги – дайте ВСУ.

─ Отмечали ли на фронте какие-нибудь праздники?

─ Да, празднуем. Не с размахом, но празднуем. На Новый год я был в наряде, но ребята что-то приготовили, оставили и мне. С Днем рождения поздравляем, но массовых гуляний, конечно, нет.

─ Что планируете сделать после Победы?

─ из-за войны понял, что дом, домашний огонек, семья ─ это самое главное. Максимум – пойду отдохнуть на море. Хочу быть дома – это самое ценное. Больше проводить время с ребенком. Все остальное – потом. Буду заниматься какими-нибудь делами. Еще не знаю. Дома меня, кроме семьи, ждет еще и собака хаски. Вообще, находясь на фронте, понял, что 90% успеха – это поддержка родных!

─ Благодарю Вас за интересный разговор!

В очередной раз, общаясь с нашими мужественными воинами, все больше уверенности появляется в нашей Победе над врагом! На защите Украины ─ чрезвычайные люди, Герои, которые с каждым днем ​​приближают тот день, когда мы все проснемся в мирной стране.

"На Луганщине и Донетчине рады нашим военным, ведь разочаровались в русском мире": из первых уст Защитника, который после фронта служит в Аккермане, - о войне и условиях Победы

 

 

 

 

 

 

гость

0 комментариев
Межтекстовые отзывы
Сообщение против комментария
0
Поделитесь своим мнением на этот счет в комментариях под этой новостью!x