«Мы хоть понимаем, за что боремся»: бывший спасатель из Донбасса рассказал, как попал на войну и как оказался на Белгород-Днестровщине

0 комментариев 36693 просмотров

Вы можете выбрать язык сайта: Українська | Русский (автоперевод)


Каждый день уже более двух лет наши защитники из разных уголков Украины смотрят в глаза врагу и продолжают бороться за долгожданную Победу Украины. На днях Бессарабия INFORM пообщалась с одним из таких смельчаков, который добровольцем стал в ряды ВСУ в первый же день полномасштабного вторжения.


Знакомство. Рыжков Иван Анатольевич, 40 лет. Родился и жил в Донецкой области. Разведен, имеет дочь. Узнав о начале полномасштабного вторжения, не колеблясь, принял решение встать в ряды украинской армии, чтобы защитить свой дом и свою семью. Служил в 56-й отдельной мотопехотной Мариупольской бригаде. После первых двух ранений снова стал в строй, но после третьего больше не мог служить в боевой части. В настоящее время Иван Рыжков проходит службу в Белгород-Днестровском РТЦК и СП.

─ Спасибо, что согласились на разговор. Расскажите, чем вы занимались до полномасштабного вторжения, был ли до этого опыт военного?

─ Да, я проходил срочную службу, давал присягу. До начала полномасштабного вторжения работал спасателем в ГСЧС.

─ Вы помните, где вас застало вторжение России в нашу страну? Как Вы для себя приняли решение стать в ряды Вооруженных Сил?

─ Такое решение для себя я принял сразу! Это было ночью. Проснулся. Как только узнал, что началась полномасштабная, то уже в семь утра был в военкомате. Сразу 24 февраля 2022 года.

─ Как восприняла такой выбор?

─ Мать поддержала и, насколько это возможно, приняла спокойно. Это мой выбор, мое решение, и он уважает его. У меня не было другого мнения, чтобы не уйти. Я когда-то давал присягу, и, когда началось, не мог просто остаться в стороне. Никак не мог! Я для себя решил все сразу. Я даже не задумывался о других вариантах.

Учитывая, что война длится уже более двух лет, не жалели ли Вы о своем выборе в течение этого времени?

─ Нет на мгновение. Напротив, я хотел продолжать воевать столько, сколько мог. После первой контузии, полученной в мае 2022 года на Авдеевском направлении, месяц находился в госпитале, и сразу, как смог, снова вернулся туда же. В том же направлении получил и вторую контузию. Там шли тяжкие бои. В этом направлении всегда тяжелые бои. После лечения снова вернулся на фронт. Но через месяц получил третье ранение. Это было уже тяжело. Мина «прилетела» прямо под ноги. Даже после того, как прошел лечение и реабилитацию, снова хотел вернуться туда, но мне сказали, что я больше не смогу проходить службу в боевой части. Признали ограниченно годным и перевели в ТЦК.

─ Вы помните тот день, когда получили ранения?

─ Да, это было в окопе. С той стороны пошли на штурм, мы оборонялись. В шесть утра приняли бой. Там все было – танчики, мины, пехота. Отстреливались. Я сел на перезарядку, только снял магазин и чувствую удар в левую сторону. Порубило все: руки, ноги, живот, легкие. Была цела только голова. Это произошло 31 октября, когда меня ранили, а 6 ноября, на свой день рождения, я пришел в себя. Упоминаются какие-то картинки, потолок.

─ У Вас 6 ноября, как второй день рождения. Какие первые мысли появились после того, как пришли в себя?

─ Поблагодарил Бога, что жив. Дальше стал упоминать свое имя, номер телефона, другие вещи. Даже номер карты.

─ Когда Вы были в «горячих» точках, всегда ли удавалось поддерживать связь с родными?

─ Не всегда. Там мы старались не использовать телефоны и другие устройства. Только когда была возможность. Когда выходили из сектора, можно было включить телефон, а так не всегда. Переживали за сохранность. Я не пользовался телефоном, когда я был непосредственно в зоне боевых действий. Я ведь там не один. Со мной люди, которые хотят жить, а своими действиями я мог бы подвергнуть их опасности. Могли засечь. Лично на себе чувствовал я поддержку матери. Когда-то давно она передала мне иконку, которая всегда была со мной. И при первых двух контузиях она тоже была со мной, потому, можно сказать, легкие ранения. А когда так случилось, что иконы не было со мной, получил серьезное ранение. И все равно остался жив. Я верю, что мать меня оберегает. Верю в высшие силы.

─ Поскольку до полномасштабного вторжения работали в ГСЧС, помогали ли Вам приобретенные навыки уже на фронте?

─ Это действительно помогало. Когда работал в ГСЧС, часто бывали пожары, экстренные ситуации. Поэтому и на фронте часто приходилось кому-то помогать, даже уколы делать, перевязывать, а также успокаивать, как психолог. Были молодые ребята, впервые увидевшие кровь, сломанные руки, то могла быть паника или просто какая-то рассеянность. Приходилось помогать, успокаивать. Поддержка друг друга на войне очень важна.

─ А что сложнее всего было на войне?

─ Для нас было самое тяжелое, когда не хватало боеприпасов. Когда те обстреливают, а ты ничего не можешь делать. Надо беречь патроны. Имею в виду, что обеспечение было, но, когда идет бой, боеприпасы надо принести, пройти две посадки. Обеспечение есть, но логистика могла подвести. Тем более пешком, все в руках надо тянуть.

─ Пожалуй, сложнее всего было в зимние периоды?

─ Ко всему привыкаешь. Тем более, нам волонтеры помогали. Передавали и тёплые вещи, и окопные свечи. Так как-то привыкаешь.

─ Вы заговорили о волонтерах, а было ли такое, что вы получали посылки от детей, какие-то сладости, рисунки?

─ Да, получали. Конечно. Я думаю, каждый получал. Это столь приятно, когда ты получаешь рисунок от ребенка. Понимаешь, за что пошел, и что это того стоит.

─ Были ли моменты, когда вы имели, так скажем, свободное время, как отдыхали? 

─ Конечно. Не всегда же хмурым ходить. Слушали разную музыку. Иногда только и музыка спасала. Я не фанатию от какой-то конкретной музыки, просто включали радио, слушали.

 ─ А отмечали ли праздники там на фронте?

─ Я лично на праздники не попадал. Так случалось, что когда были какие-то праздники, я в это время был в госпиталях.

─ Наши ребята уже более двух лет дают отпор врагу. Даже несмотря на количественно превосходящую армию России, украинская армия продолжает бороться, не кажется. Как вы думаете, в чем наше преимущество?

─ Мы хоть понимаем, за что боремся. За свое. В этом наше преимущество. Мы и так уже выиграли войну тем, что столько времени даем отпор. Уверен, что победа будет за нами. Даже, несмотря на их большое количество. Как говорится, «большой шкаф громко падает». Да и с ними. Чем больше там народа, тем больше их ложится.

─ Что помогает нашим защитникам так мужественно бороться, не сдаваться?

─ Это и есть мотивация. Это наш дом. Оно уходит от сердца. Я никогда не думал, что может быть иначе. Там мои товарищи, мой дом. Я шел за это. В первую очередь, за семью, за дочь, хоть мы и с женой разведены, но я пошел их защищать. По-другому не могу. В голову не приходит, что мог остаться в стороне.

─ Вы когда-то думали, что может быть, что будет полномасштабное вторжение?

─ Нет. Я не размышлял. Хотя оно и шло к этому, но что будет самое полномасштабное ─ нет.

─ Вы с детства жили на востоке страны. По вашему личному мнению, действительно ли люди хотели, чтобы туда пришел «русский мир», или это все было специально сделано, чтобы начать этот военный конфликт? Какое настроение людей?

─ Знаете, когда только началось ─ Крым когда взяли, «референдум», наверное, были мнения, чтобы Донбасса была просто автономной. Но никак люди не хотели присоединяться к России или какой-либо другой стране. Были такие, что думали просто об автономии. Но когда уже зашли "зеленые человечки", когда уже россия начала "полномасштабку", то люди поняли, что россия так просто это все не оставит. И большинство стали за Украину. Есть «ждуны», не без них. Но подавляющее большинство поняло, в какой стране хотят жить. Посмотрели, оценили ситуацию. Вспомнили, как они жили раньше, и посмотрели, что им предлагают теперь. Посмотрели, как живут в России. И понятно, что туда никто не хочет, снова вернуться в «совдепию». Каждый хочет жить, хочет развития. А в России – это застой.

─ Часто мы видим ситуации и события, как жестоко российские военные относятся к украинцам, не выполняют никакие законы войны, нарушают все моральные нормы человечества. Видели ли Вы такое, почему они с такой жестокостью относятся к украинцам?

─ Да эта жестокость не только к нам. Как показывает история, они ко всем так относятся. Там менталитет таков, нация такая. Сами по себе такие, у них это, вероятно, в генах. Действительно, они даже когда видят, что наши раненого несут, они пытаются добить всех. Не дают унести с поля боя. Это ощутил на себе.

─ За эти годы как изменились ваши взгляды? Изменились ли вообще?

─ Затрудняюсь ответить. Думаю, что изменились. Я и сам, видимо, изменился, но это видят люди, которые меня знали до войны. Хочу и дальше остаться в Вооруженных Силах, хотя и имею травмы. Но на гражданской работе себя уже не вижу. Пожалуй, и из-за травм уже не смогу выполнять разную гражданскую работу.

─ Какие у Вас были ощущения, когда Вы попали в Белгород-Днестровский район? Здесь по сравнению с линией фронта гораздо спокойнее. Как быстро привыкли к этому?

─ Здесь спокойно. Привык не очень быстро, даже сейчас еще как-то неудобно. Эта тишина. Она как-то "напрягает". Там привык, что постоянно «стучит», понимаешь, откуда и куда может прилететь, а тут не понятно. Но понемногу все же привыкаю. И легче после ранений, хотя они еще беспокоят.

─ Чего бы больше всего хотелось сделать после победы?

─ Хочу больше общаться с близкими. В первую очередь, с дочерью хочу больше времени проводить. А о другом пока не думал. Семья на первом месте.

─ Возможно, есть желание посетить какие-то города, встретиться с собратьями?

─ Повсюду хочу уехать. Собратья у меня со всей Украины. Хотелось бы, но многие из тех, кого я знал, погибли, к сожалению.

─ Не приходило ли Вам в голову остаться на Одесщине, у моря? Или все же хотите вернуться домой?

─ Я уже думал об этом. Возможно, действительно стоит остаться, так сказать, пустить корни здесь. Что-то изменить в своей жизни.

─ Искренне благодарю Вас за откровенный разговор!

─ Благодарю Вас!

«Мы хоть понимаем, за что боремся»: бывший спасатель из Донбасса рассказал, как попал на войну и как оказался на Белгород-Днестровщине

«Мы хоть понимаем, за что боремся»: бывший спасатель из Донбасса рассказал, как попал на войну и как оказался на Белгород-Днестровщине

«Мы хоть понимаем, за что боремся»: бывший спасатель из Донбасса рассказал, как попал на войну и как оказался на Белгород-Днестровщине

«Мы хоть понимаем, за что боремся»: бывший спасатель из Донбасса рассказал, как попал на войну и как оказался на Белгород-Днестровщине

 

 

гость

0 комментариев
Межтекстовые отзывы
Сообщение против комментария
0
Поделитесь своим мнением на этот счет в комментариях под этой новостью!x