RU UA
RU UA

Семь месяцев плена и неизвестности – интервью с отцом пленного пограничника со Змеиного, который сегодня «празднует» в неволе свое 21-летие

1 комментарий 95553 просмотров

Вы можете выбрать язык сайта: Українська | Русский (автоперевод)


Пожалуй, ничего нет утомительнее, чем неизвестность. Это ощущение уже семь долгих месяцев полномасштабной войны в Украине съедает родственников защитников острова Змеиный. К сожалению, большая часть наших земляков, жителей Бессарабии, до сих пор находится в неволе – как и герой интервью, килиец, пограничник Никита Журьян. Сегодня воин отмечает свое 21-летие, но без торта и родных рядом. Накануне мы пообщались с отцом пленного – Русланом. Он рассказал о сыне, его судьбе и долгих семи месяцах борьбы за его возвращение.


– Руслан, почему ваш сын решил связать свою жизнь с военным делом? Когда это произошло?

– Никита учился в Килийском транспортном колледже на судоводителя. В прошлом году окончил его с красным дипломом, поступил на заочное по специальности в Измаил. Поскольку ему на тот момент уже исполнилось 19 лет, он предстал перед выбором – либо идти в армию, либо служить по контракту. Он выбрал службу по контракту в Измаильском пограничном отряде – это позволяло ему и гражданскую обязанность выполнить, и продолжать учиться. Принес присягу на верность Украине сын в январе 2021 года.

Семь месяцев плена и неизвестности – интервью с отцом пленного пограничника из Змеиного, который сегодня «празднует» в неволе свое 21-летие
Присяга, январь 2021 года
Семь месяцев плена и неизвестности – интервью с отцом пленного пограничника из Змеиного, который сегодня «празднует» в неволе свое 21-летие
Присяга, январь 2021 года

– Как и когда он оказался на острове Змеиный?

– В начале февраля он был откомандирован на остров. За некоторое время до этого оборону острова усилили. Кроме пограничников, там были еще морские пехотинцы. Работали сменами. Где-то около месяца через месяц.

Семь месяцев плена и неизвестности – интервью с отцом пленного пограничника из Змеиного, который сегодня «празднует» в неволе свое 21-летие

– Как вы узнали о нападении россии 24 февраля. Была ли связь с Никитой?

– Утром того дня он написал мне, что у острова находятся два вражеских корабля. Мы переписывались в течение дня. До последнего Никита не говорил, что их бомбят, об этом я узнал уже позже. Около 16 часов он сообщил, что телефон садится. С тех пор связь с ним пропала. Больше я не слышал сына. Вечером, как вы знаете, президент заявил, что 13 защитников острова погибли. Я связался с руководством сына, мне сообщили, что точной информации нет, потому что во время обстрелов вышла из строя телефонная вышка, поэтому связь со скалой потеряна. Допускалась информация, что есть погибшие, потому что по последней информации от защитников острова было очень сильное попадание в часть, где были военные. Также было известно, что ребят дважды пытались эвакуировать – россияне сначала давали согласие, но потом все поняли, что они блефуют.

– Как ваши родные отреагировали на это? В частности, мать Никиты?

– Хорошо, что супруга пошла спать до того, как Президент объявил, что все погибли. Конечно, на следующий день она все-таки узнала об этом, но уже были обстоятельства полагать, что это неправда. Еще через день мы обнаружили видео из российских СМИ, где увидели Никиту. Многие родственники узнали там своих ребят. Мы сразу скинули их руководству пограничного отряда. Началась работа по идентификации, мы составляли списки опознанных. По этим данным СБУ, Мининтеграции, полиция открыли уголовные производства по нарушению суверенитета страны и прав украинцев. Впоследствии россия подтвердила имена пленных, отметив, что они живы. Красный крест требовал, чтобы пленным разрешили воспользоваться своим правом – связаться с родными, но ребятам не дали ни телефон, ни бумагу для письма. За все это время был единственный звонок одного из военнопленных на камеру. И все.

– Когда вам стало известно, что именно происходило на острове во время захвата?

– Первые два дня мы совсем ничего не знали. Что-то удалось услышать от военного командования впоследствии. Но большинство информации было от освобожденных пленных. Они рассказали, что никто не погиб. Военных спасли бомбоубежища – там они очень крепкие.

– А какое количество освобожденных военных из почти 80 человек, защищавших остров?

– 19 пограничников и около 10 морпехов.

– Что они рассказывали о событиях на острове?

– Утром, как все знают, по радио начали крутить предложение российских военных добровольно сдать остров, иначе все погибнут. За согласие обещали якобы лучшие условия службы, хорошую зарплату, возвращение в семьи. Позже к нашим ребятам обратились с корабля. Ответ украинцев все знают. За это остров начали бомбить. Командование дало указание, что ребят нужно эвакуировать. Россияне вроде бы разрешили, но настаивали на сложении оружия – ребята отказались. Их собрали на построение для получения дальнейших указаний. Тогда пролетел первый самолет – все разбежались по убежищам. Второй самолет сбросил бомбы. С кораблей высадился десант, началась стрельба. Россиянам удалось захватить часть военных. Тогда ими начали шантажировать других… и они тоже были вынуждены выполнить условия россиян, иначе никто бы не выжил. Силы были неравными. Замечу, что приказа держать остров не было, но они держали его сколько было сил.

Семь месяцев плена и неизвестности – интервью с отцом пленного пограничника из Змеиного, который сегодня «празднует» в неволе свое 21-летие

– Что было после захвата в плен?

– Всех военных, кто был на острове, положили на землю. Это было поздно вечером. Лежали ребята лицами в землю до утра. Было очень холодно. Затем их перевезли в Севастополь, откуда впоследствии появились фото и видео, сюжеты в новостях. Там были лучшие условия содержания из всех – ребят разместили в казармах, накормили. Опять же – на камеру. Там уже начали давить психологически, показывая видео с обращением президента о том, что на Родине их всех похоронили. Далее их транспортировали на самолете, на борт которого собирали других пленных вдоль границы с россией. Большое количество военнопленных разместили в палаточном городке на морозе. Ужасно относились – унижали, морили голодом, натравливали собак… Сейчас неофициально известно, что их разделили на группы и содержат в разных регионах россии. Где именно – неизвестно. Информации о них нет совсем.

– Никакой вести за все это время?

– Несколько семей в начале сентября получили письма, датированные вторым июня. В них ничего конкретного, общие фразы. Мы письма не получили. Но есть некоторые письма, настораживающие содержанием. Конечно, писались они под пристальным наблюдением…

Отмечу, что Женевская Конвенция предусматривает, что если человек попал в плен, то противоположная сторона должна предоставить ему возможность написать письмо, после чего отправить за сутки. Такое право пленники имеют 4 раза в месяц, а у нас связи нет совсем… Что здесь говорить о человеческих условиях содержания, которые должна обеспечить страна.

– Что вы делали для ускорения обмена? Есть ли какие-то рекомендации от соответствующих структур?

– Соответствующие структуры нас только просили не поднимать шум. Уверяли, что не влияют на то, кого отдаст россия. Но последний обмен (пленных из Азовстали – ред.) показал, что все же имеют. Мы, конечно, рады, что часть защитников Мариуполя уже дома, но наши ребята в плену гораздо дольше. И, делая выводы из состояния освобожденных, которые провели в плену четыре месяца, становится страшно состояние наших…

Делаем мы что-то постоянно. Направили десятки обращений. И коллективных и личных. На некоторые получали пространные ответы, а на некоторые – общие фразы. Даже были случаи, которые нам отвечали с указанием почему-то ситуации с военными Азовстали. То есть мы спрашиваем о пленных из Змеиного – получаем ответ об Азовстали… И это какой-то замкнутый круг. От последних встреч в координационном центре ГУР мы не получили, к сожалению, ничего, кроме фраз, которые они работают и занимаются нашим вопросом. Но вопросов много, а ответов очень мало.

– Когда произошел последний обмен, с участием защитников Змеиного?

– Еще в апреле. После этого ни одного нашего парня не вернулось домой. Но очень возмущает еще то, что украинцы думают, что они все давно дома. Когда оставляем комментарии на официальных страницах причастных к обмену людей, нам наши сограждане пишут, что мы не в своем уме. Эта уверенность появилась после пресс-конференции Владимира Зеленского в метро, ​​где он признался, что его заявление о гибели защитников Змеиного было ошибочным и добавил, что ребята живы, были в плену, но уже возвращены домой. Мы все понимаем, что такие вещи очень удачно использует враг, пытаясь сломать наших ребят. Да, о них время от времени упоминают официальные лица в своих выступлениях, но это мало кто видит. Очень хотелось бы, чтобы люди знали о пограничниках и морских пехотинцах, которые до сих пор в плену.

– Что планируете с этим делать?

– Вопрос обмена у нас на первом плане. Мы живем этим последние семь месяцев. Стараемся в соцсетях объяснять людям, что наши родные до сих пор в плену, и что нужна информационная помощь. Выходим на политиков, известных людей, просим их вспоминать о ребятах в своих выступлениях.

– Есть отклик?

– Есть, но хотелось бы большего. Недавно обратились к народному депутату Анатолию Урбанскому, он сделал сообщение на странице Facebook. К сожалению, народный депутат от нашего округа Александр Ткаченко даже не пытался вмешаться… Я написал ему, а в ответ получил лишь непонятные обратные вопросы и уклонение от темы. Очень помог наш земляк Александр Дубовой, который в начале месяца организовал транспорт для нашей поездки, касающейся вопросов по обмену, в Киев, также позаботился, чтобы нас там покормили.

– Ваш сын, насколько нам известно, еще не обзавелся собственной семьей. А есть среди пленных главы семей – единственные кормильцы. Получают ли их семьи какую-нибудь помощь?

– Уже получают. Но начали получать не сразу. У пограничников почти не было с этим трудностей, а из-за морпехов было обидно… Как это было у нас: в марте мне позвонила жена одного из пленных пограничников, оставшаяся одна с двумя маленькими детьми и больной мамой. Ее муж был единственным кормильцем. После его попадания в плен семья осталась без копейки. У нас в семье этот вопрос не стоял, поскольку зарплата сына была его личными средствами, которыми он распоряжался по своему усмотрению. Подумали, что вернется и заберет зарплату по депозиту. Мы коллективно обратились к руководству нашего пограничного отряда, нам сразу пошли навстречу, сказали какие документы нужно собрать, куда их подать. Следующую зарплату родные уже получили. Кроме этого, если были какие-то сложности, и нужна была помощь, ребята с части приходили, охотно помогали физически. Теперь берем ситуацию с морскими пехотинцами. Через пять месяцев мы узнали, что они до сих пор ничего не получают. Командиры им объясняли, что не знают, как в плен сдались морпехи – добровольно или принудительно. И, мол, если добровольно, то выплат не должно быть. То есть на одном острове, отступления с которого не было, защищать какой официальной команды не было, одни могли сдаться в плен принудительно, а другие – добровольно? Только спустя шесть месяцев родные смогли добиться выплат. Когда мы встречались в Киеве, им еще ничего не платили. Тогда запомнилась история женщины, тещи пленника, которая рассказала, что вынуждена содержать невестку с двумя детьми, потому что она в декрете и не может работать. Почти полгода они жили на копейки.

– Зная своего сына, его выдержку и характер, как вы думаете – как он держится в плену? 

– Он у меня очень упрямый. Звонил мне один морпех, которого освободили из плена через месяц. Узнавал у меня кое-что по юридической теме. Поговорили, он спрашивает – как зовут вашего сына. Отвечаю – Никита. Говорит – помню такого, спал на втором ярусе кровати надо мной. Спрашиваю – как он себя вел? – Нормально, держался. И все, больше ни от кого ничего о сыне я не слышал. Видел, некоторых уговаривали записать какое-то интервью, ломали… Но даже если бы Никиту уговорили, выражение его лица все бы сказало за него. Можете увидеть это на видео, где их ведут колонной в столовую. Возможно, поэтому ему там сложнее…

Семь месяцев плена и неизвестности – интервью с отцом пленного пограничника из Змеиного, который сегодня «празднует» в неволе свое 21-летие

– Как справляются родные с таким долгим и подавляющим ожиданием? 

– Жена держится. Благодарен ей за это, потому что, если бы она паниковала, мне было бы гораздо сложнее. Мы устроили дома устойчивую атмосферу уверенности в том, что все будет хорошо. Очень тяжело моей маме, бабушке Никиты. Очень грустят его братья – средний и младший. Никита самый старший сын в семье, нянчился с обоими. Он хороший старший брат, никогда ребят не обижал. Поэтому сыновьям тяжело, они хотят чем-то помочь, но не могут. Недавно наши девушки (родственницы пленных, – ред.) предложили снять на видео обращение детей. Спросил у ребят, согласны ли они. Думал, что откажут. А они спросили: как это поможет. Говорю – возможно, скорее произойдет обмен. Тогда они сразу согласились. Интересно, что именно 24 февраля у среднего был День рождения. Никита позвонил и сказал, что скинет ему деньги на подарок, ведь сам приедет только через месяц.

– А что сказали бы сыну, если бы он неожиданно позвонил?

– Сказал бы, что очень ждем дома. Так сложилось, что еще в 2014 году, когда началось в Крыму, я пришел в военкомат (в военном билете есть отметка деловод). Устроился туда, проработал полгода, понял, что от этого нет смысла и ушел. Тогда Никите было 12 лет. Как моему младшему сыну сейчас. Теперь он в 20 попал в плен. Средний сын, которому 16 говорит, что тоже пойдет служить по контракту. Я очень этого боюсь. Если мы не поставим точку в этой войне сейчас, моих младших может постигнуть судьба старшего.

– А что чувствует родительское сердце – скоро ли Никита вернется домой?

– Ощущение, что скоро, было перед Пасхой. Тогда он попал в список обмена. Но в последний момент его не обменяли. Так бывает… Жена говорит, что скоро и что все будет хорошо.

– Что вы хотите сказать людям, которые прочитают это интервью?

– Я очень хочу, чтобы о наших героях просто знали и помнили. Что они живы и в плену. Что они семь месяцев не видели своих близких, что им там не сладко. Пожалуйста, если вы где-нибудь видите или слышите, что кто-то говорит/пишет, что они погибли или давно находятся дома – исправляйте, говорите, что большинство до сих пор в руках врага. Об этом должны говорить, потому что именно наши ребята стали примером стойкости для многих, выступив голыми руками против кораблей и авиации.

– Спасибо за разговор и желаем вам поскорее обнять своего сына! 

Семь месяцев плена и неизвестности – интервью с отцом пленного пограничника из Змеиного, который сегодня «празднует» в неволе свое 21-летие

Коментарі
  • Леонид

    Руслан, сочувствую по поводу обстоятельств относительно вашей семьи. Вы мужественные люди. Верим, что все устроится и вы скоро встретите сына из плена. Держитесь.

Прокомментировать

Ваш email адрес не будет опубликован